Choose your location to get a site experience tailored for you.

Remember my region and language settings

КТО ВЫИГРАЕТ ОТ ПАДЕНИЯ ЦЕН НА НЕФТЬ?

Иван Мартен, старший партнер и управляющий директор, BCG Мадрид, руководитель глобальной энергетической практики BCG


Филип Уиттакер, директор, BCG Лондон


Алекс Филд, старший аналитик, BCG Лондон

Мария Новокшенова, ведущий аналитик, BCG Москва

В начале 2015 года многие аналитики полагали, что начавшееся в середине 2014 года падение цен на нефть – если оно будет продолжительным – в целом положительно скажется на многих секторах мировой экономики. Разумеется, доходы нефте- и газодобывающих компаний и стран упадут, а условия работы отрасли усложнятся. Но, в целом, подешевевшая нефть будет благом для большинства других отраслей и стран. Автомобилистам, например, придется меньше платить за бензин, что высвободит средства, которые можно направить на дискреционные расходы. Уменьшатся связанные с нефтью производственные затраты предприятий, вследствие чего возрастет их рентабельность и объемы инвестиций. По оценкам некоторых аналитиков, снижение цены нефти на 20 долл. США за баррель ведет к повышению показателя роста мировой экономики на 0,4% в течение следующих двух-трех лет.

В середине 2016 года мнение, что низкие цены на нефть являются благом для мировой экономики, уже представлялось близоруким и чрезмерно упрощенным. Оценки глобального экономического роста, как и оценки роста спроса на нефть, значительно снизились по сравнению с высказывавшимися ранее (хотя цена нефти – лишь один из факторов). Устойчиво низкий уровень цен на нефть уже серьезно повлиял на экономику ряда нефтедобывающих стран и в некоторых случаях привел к политической и валютной нестабильности. (Хотя до сих пор наблюдалась тенденция к росту цен, они остаются относительно низкими по сравнению с предыдущим периодом, так что нельзя быть уверенным, что восходящая тенденция является устойчивой и сильной.) Подешевевшая нефть также вызвала массу других, в основном нежелательных, последствий в мировой экономической картине (см. рис. 1). Одним словом, бóльшая часть ожидаемых выгод от снизившихся цен на нефть не реализовалась.

Ниже мы рассмотрим некоторые из основных последствий того, какими в последнее время были цены на нефть, в пяти аспектах: мировая, национальная и местная экономика; политическая и социальная стабильность; устойчивое развитие и окружающая среда; стабильность предложения и цен на нефть в будущем; а также ключевые компетенции в нефтяной и газовой промышленности.

Мировая, национальная и местная экономика

Как уже отмечалось, прогнозы роста мировой экономики стали скромнее: например, Международный валютный фонд снизил оценку мирового ВВП в 2016 году до 3,1%. Это на 0,4% ниже оценки МВФ в июле 2015 года, и одним из значительных вызвавших корректировку факторов стало то, что низкие цены на нефть дали меньший стимул, чем ожидалось. Прогнозы спроса на нефть также снижены: Международное энергетическое агентство сократило прогноз роста мирового спроса на нефть в 2017 году: с 1,3 млн баррелей в день в 2016 году до 1,2 млн в 2017 году «в связи с неясной макроэкономической ситуацией».

В странах, значительная часть доходов которых связана с нефтью, замедление темпов экономического роста и роста спроса на нефть сказывается в нескольких отношениях. В некоторых странах резко снизилась стоимость национальной валюты: например, в России и Бразилии за период с июня 2014 года по февраль 2017-го курс национальной валюты к доллару США упал на 42 и 29% соответственно, и такое снижение потенциально готовит почву для галопирующей инфляции (см. рис. 2). Некоторые крупные нефтедобывающие страны рассматривают возможность введения налога на доходы физических лиц, налога на прибыль организаций, налога с продаж, чтобы компенсировать образовавшийся из-за дешевизны нефти дефицит доходов. Еще недавно такая перспектива казалась немыслимой. Кроме того, ряд национальных нефтяных компаний (ННК) в указанных странах существенно сократили инвестиции: сегодня годовые расходы ННК примерно на 50% ниже, чем в 2014 году, что вызвало в экономике этих стран эффект домино. ННК пока выжидают – хотя в последнее время и наметилась тенденция перехода от режима выживания к фазе адаптации к низким ценам на нефть и новым подходам к росту в сложившихся условиях1. Местная экономика нефтедобывающих регионов также сильно пострадала, поскольку вслед за падением нефтяных цен на смену росту в экономическом цикле пришел спад. В Абердине, нефтяной столице Великобритании, нефтяные компании сократили уже более 6 тыс. рабочих мест2. Аналогично развивается ситуация с занятостью в крупнейших нефтедобывающих регионах США, что предсказуемым образом сказывается на их экономике. В Оклахоме за 2015 год на 36% выросло число случаев обращения относительно взыскания на залоговое имущество; в Северной Дакоте оно взлетело на 400%.

Notes:

1.
2.

Тяжелая ситуация вынудила нефтяные компании списать значительный объем активов – примерно на 100 млрд долл. США в 2015 году. Проблемой также является долговая нагрузка компаний: отношение долговых обязательств к собственному капиталу 40 крупнейших компаний начиная с 2008 года выросло на 44% и в 2016 году оценивалось на уровне 59%. Затруднения компаний тяжелым бременем ложатся на всю финансовую систему: банки рискуют столкнуться с необходимостью списать значительную часть дебиторской задолженности в данной отрасли.

Политическая и социальная стабильность

Крупные нефтедобывающие страны также сталкиваются с потенциальными политическими последствиями низких цен на нефть из-за существенного негативного влияния, которое те оказывают на государственные расходы. Например, в Венесуэле, где на сырую нефть приходится 95% экспортной выручки, расходы бюджета резко сократились одновременно с ценами на нефть.

Политические риски для властей этих стран, вероятно, продолжат нарастать, особенно в свете ожидаемого (дальнейшего) сокращения властями субсидий на ископаемые виды топлива. Сокращение субсидий ведет к росту розничной цены бензина и, потенциально, протестам, бунтам (как это произошло в Нигерии в 2012 году) и недовольству правительством. Египет, Индонезия, ОАЭ и Венесуэла – все они сократили субсидии на топливо, и дальнейшее их сокращение в этих и других нефтедобывающих странах представляется не только возможным, но и весьма вероятным. Так, сокращение субсидий в ближайшее время планировали Оман и Кувейт. Рост цен на топливо также может дополнительно подхлестнуть инфляцию: так, инфляция в Венесуэле в 2016 году достигла 800%, в 2017 году прогнозируется дальнейший ее рост3, по последней оценке МВФ – до 1660%. Политические риски в этих странах могут усугубиться сокращением субсидий на воду, электричество и другие ресурсы первой необходимости, что некоторые из них уже осуществили или обсуждают в качестве реакции на падение нефтяных доходов.

Notes:

3.

Устойчивое развитие и окружающая среда

Низкие цены на нефть никоим образом не побуждают покупателей автомобилей приобретать экономичные транспортные средства вместо «прожорливых». В 2015 году в США, например, продажи автомобилей-внедорожников (SUV) выросли за год на 10%, а продажи гибридов, таких как Toyota Prius, упали на 28%. Уход от более экономичных автомобилей значительно затруднит для США достижение показателя расхода бензина, поставленного на 2025 год, – 54,5 мили на галлон: в 2015 году средний пробег на галлон топлива составлял в США 25,2 мили – на 0,1 мили на галлон меньше, чем 2014 году4.

Похожий эффект проявляется и в других отраслях, сильно зависящих от нефти в качестве топлива для транспорта. Например, авиакомпании, не ощущая теперь насущной необходимости снижать затраты на топливо, отступают от ранее выдвинутых инициатив, направленных на повышение топливной эффективности, таких как снижение скорости полета и веса груза. По той же причине некоторые контейнеровозы и суда для перевозки топлива отказываются от движения «на малых парах» – подхода, ранее принятого на вооружение многими компаниями с целью снизить расход топлива, – и перемещаются на более высоких скоростях5.

Эти тенденции идут вразрез с укрепляющимся консенсусом между многими странами (который был зафиксирован на состоявшейся в декабре 2015 года в Париже Конференции ООН по вопросам изменения климата) в том, что изменение климата становится все более насущной проблемой, требующей согласованных действий в долгосрочной перспективе.

Notes:

4.
5.

Стабильность предложения и цены нефти в будущем

МЭА прогнозирует рост общемирового спроса на жидкие виды топлива до 2020 года в среднем на 1,1 млн баррелей в день – темп роста, близкий к прежним нормам. Однако в ряде стран и отраслей обрушение цен на нефть вызвало мощный рост спроса на нефть и продукты на основе нефти. По данным МЭА, в США, например, спрос на бензин с апреля 2014 по март 2016 года вырос на 8,2%, тогда как с апреля 2012 года по март 2014 года рост спроса составил лишь 1,3%.

Падение цен на нефть привело также к резкому сокращению нефтедобывающими предприятиями расходов на разведку. В 2015 году расходы на разведку составили 102 млрд долл. США – на 30% меньше, чем в 2014 году6, а в 2016 году они упали до 40 млрд долл. США7. Предполагается, что на этом уровне они останутся до 2018 года включительно. Расходы на новые проекты также упали. В 2015 году компании отложили 68 новых проектов, что равнозначно 27 млрд баррелей нефтяного эквивалента в запасах 2020 года8.

Снижение темпов роста добычи может в предстоящие годы привести к дефициту предложения, что подстегнет цены на нефть. Однако некоторые факторы могут сохранить давление на цены в сторону снижения. Один из них – потенциальное резкое увеличение предложения из Ирана при частичном снятии санкций: согласно прогнозам МЭА, поставки из Ирана могут вырасти приблизительно до 4 млн баррелей в день в 2018 году – по сравнению с менее чем 3 млн в 2015-м. (По состоянию на 31 марта 2016 года поставки из Ирана достигли 3,3 млн баррелей в день, а среднегодовое значение в 2016 году составило 2,45 млн баррелей в день9.) Другой фактор, способный сдерживать цены на нефть, – потенциальный эффект приостановки поставок. Третий фактор, который может воздействовать на нефтяные цены, – действия американских производителей сланцевой нефти. Есть ли у них финансовые и технические возможности нарастить добычу в ответ на рост нефтяных цен?

Notes:

6.
7.
8.
9.

Ключевые компетенции

Длительное сохранение низких цен на нефть привело к масштабным увольнениям в нефтегазовой отрасли10. Например, в США, где в 2015 году более 60 нефтегазовых компаний подали заявления о банкротстве (в три раза больше, чем в 2014 году), на данный момент потеряли работу 100 тыс. работников нефтегазовой отрасли – 16% занятых в секторе на момент его подъема. По состоянию на конец 2016 года работу в мировой нефтегазовой индустрии в общей сложности с начала периода спада потеряли около 350 тыс. человек11. Учитывая продолжительность спада, часть этих специалистов не вернется, и их компетенции будут утрачены.

Потеря столь значительного числа работников усугубляет демографические проблемы, связанные со старением отрасли. Например, в 2014 году 71% персонала нефтегазовой отрасли США составляли сотрудники в возрасте 50 лет и старше. Дефицит квалифицированного персонала в результате массовых увольнений в отрасли в 1990-х годах – одна из главных причин, по которым нефтяные компании в период с 2002 по 2008 год испытывали затруднения в наращивании добычи, несмотря на четырехкратный рост цен на нефть. Теперь существует угроза повторения ситуации, поскольку увольнения (и возможная в связи с этим неспособность компаний набрать новые ценные кадры) потенциально уменьшают способность отрасли удовлетворить спрос до конца десятилетия и в 2020-х годах.

Усугубляет ситуацию то, что с падением выручки многие нефтяные и газовые компании сократили инвестиции в развитие ключевых компетенций. Многие также урезали бюджеты НИОКР. Например, BP в 2015 году сократила расходы на НИОКР на 37% по сравнению с 2014 годом, в 2016 году – еще на 4% от уровня 2015 года; Shell последовательно сокращала свои расходы на 11 и 7% в 2015 и 2016 годах соответственно. Такие шаги могут негативно сказаться на деятельности этих компаний позднее.

Стабильно низкие цены на нефть оказали негативное влияние на отраслевые навыки и компетенции не только в крупнейших добывающих компаниях. Особенно пострадали нефтесервисные компании, выручка которых существенно упала: выручка шельфовых буровых подрядчиков, производителей нефтепромысловых труб, оборудования и EPC-подрядчиков на шельфовых проектах в четвертом квартале 2015 года была соответственно на 22, 42, 39 и 35% ниже, чем в четвертом квартале 2014 года. Серьезные финансовые потери заставили эти компании прибегнуть к существенным мерам экономии, включая масштабные увольнения. Текущие условия вынуждают все большее число компаний уйти из бизнеса – с начала 2015 года с заявлениями о банкротстве обратились Cal Dive International, Hercules Offshore, Vantage Drilling International, The Dolphin Group и Global Geophysical Services. Будущее покажет, как подобная потеря ресурсов и кадров (возможно, необратимая) скажется на возможностях отрасли в долгосрочной перспективе.

Падение цен на нефть и отсутствие до настоящего времени сколько-нибудь значимого и стабильного восстановления тяжелым бременем легло на нефтегазовую отрасль, ее сотрудников, нефтедобывающие страны и поставило вопрос о возможном дисбалансе предложения и спроса в будущем. Оно также отразилось на многих отраслях мировой экономики и порождает смену парадигмы в умах представителей отрасли относительно будущих характеристик и структуры отрасли. Нефтегазовым компаниям, нефтедобывающим странам и группам интересов в различных отраслях предстоит определить, как лучше всего преодолеть препятствия, возникшие в связи с потенциально затяжным периодом низких цен на нефть.

Notes:

10.
11.

СНИЖЕНИЕ ЦЕН НА НЕФТЬ И ГАЗ КАК ВОЗМОЖНОСТЬ ДЛЯ КАЗАХСТАНСКИХ ПРОИЗВОДИТЕЛЕЙ

Ирина Гайда, партнер и управляющий директор, BCG Москва:

Падение цен на нефть и газ в последние годы значительно повлияло на деятельность и результаты производителей всех крупнейших стран-поставщиков. Казахстан, в целом, оказался относительно устойчив: отрицательное влияние снижения цен во многом компенсировалось девальвацией местной валюты и валюты РФ, что обусловило некоторое снижение себестоимости добычи для казахстанских и российских нефтесервисных компаниий. Сложившаяся рыночная ситуация имеет как негативные, так и позитивные следствия для казахстанских игроков, а также открывает перед ними ряд новых возможностей.

С одной стороны, конкурентоспособность западных производителей значительно выросла. Особенно это касается производителей сланцевой нефти и газа из Северной Америки: благодаря масштабным программам оптимизации они смогли снизить точку безубыточности до 40 долл. США на баррель. Это действительно серьезное конкурентное преимущество, которое дает основания для долгосрочного позитивного прогноза добычи сланцевой нефти и газа.

В Казахстане себестоимость добычи по мировым меркам довольно невысока, что позволяет производителям быть безубыточными и при цене 55 долл. США за баррель. Девальвация валюты снизила расходы, связанные с содержанием персонала и закупкой местных товаров и услуг. Вместе с тем значительная часть действующих месторождений находится на 3–4-й стадиях эксплуатации, что зачастую требует применения зарубежных технологий увеличения нефтеотдачи. Все это привело к сокращению объемов добычи, которое началось еще до 2014 года и еще более усугубилось после снижения цен на нефть. Ввод в эксплуатацию новых месторождений, в первую очередь «Кашаган», также связан с использованием технологических решений, предлагаемых зарубежными компаниями-операторами.

Если говорить о ситуации на локальном рынке, то, во-первых, благодаря девальвации валюты казахстанским компаниям удалось сохранить рабочие места, а во-вторых, у местных производителей возникли хорошие возможности для импортозамещения. Однако, чтобы воспользоваться ими в полной мере, локальным производителям потребуется предложить аналоги высокотехнологичных решений западных компаний-конкурентов, а это могут сделать пока лишь немногие из них.

Важным позитивным фактором развития отрасли в последнее время стал более активный, чем ранее, процесс локализации. Например, еще в прошлом году компании NCOC (North Caspian Operating Company) и «Тенгизшевройл» рассмотрели возможность внедрить механизм размещения пробных заказов и присудить ранние контракты на проекты «Кашаган» и «Тенгиз». Также по инициативе Министерства энергетики Казахстана и при непосредственном участии крупнейших нефтегазовых компаний (NCOC, КПО и «Тенгизшевройл») в 2016 году была создана единая база данных поставщиков для нефтегазового рынка «Алаш», призванная упростить процедуру закупок недропользователей, придать закупкам открытый характер и тем самым увеличить долю казахстанского производства в нефтегазовом секторе страны.

Подводя итог, можно заключить, что нефтегазовые компании Казахстана пока не слишком сильно пострадали от падения цен и довольно успешно адаптировались к новым рыночным условиям. Однако, с другой стороны, ясно, что далеко не все возможности исчерпаны до конца и что у локальных игроков еще остаются области для оптимизации — главным образом, в плане проведения масштабных программ оптимизации и сокращения потерь, а также увеличения доли локальной добавленной стоимости в производстве.

BCG Review
Previous Page