Oil refinery industry with twilight sky after sunset at Chaopray

Углеродный вызов российским экспортерам

Сбор на выбросы углерода, привязанный к импорту, ударит по прибылям экспортеров нефтяной, металлургической и другой продукции с большим углеродным следом в ЕС, предоставив конкурентное преимущество более «чистым» компаниям в своих отраслях, полагают эксперты BCG. Россия — второй по величине экспортер в ЕС после Китая по объемам CO2

ДОПОЛНИТЕЛЬНЫЕ ГРАФИКИ И ИЛЛЮСТРАЦИИ

Москва, 27 июля 2020 г. — Еврокомиссия рассматривает возможность введения углеродного сбора на импорт товаров, который создал бы конкурентное преимущество для зарубежных компаний с невысокими выбросами парниковых газов, что может еще больше увеличить финансовую напряженность в связи с пандемией COVID-19. Данный сбор может привести к падению прибыли, связанной с экспортом сырья, включая нефть, плоский металлопрокат и древесную массу, на 10–65%. Введение сбора может затронуть производителей химической продукции и машиностроительные компании как в самом Евросоюзе, так и за его пределами, уверены эксперты BCG.

В исследовании BCG «Как пограничный углеродный сбор ЕС может повлиять на мировую торговлю (“How an EU Carbon Border Tax Could Jolt World Trade”) делается вывод о том, что эта мера может в корне изменить структуру конкурентного преимущества на одном из крупнейших мировых рынков. Например, высокие цены на российскую сырую нефть могут привести к тому, что европейские производители химической продукции начнут закупать больше сырья у Саудовской Аравии, где добыча оставляет меньший углеродный след. А китайская или украинская сталь, производимая с использованием доменных печей, станет менее конкурентоспособной в ЕС по сравнению со сталью из других стран, где ее производят с меньшими выбросами углерода.

Пограничный углеродный сбор — один из нескольких механизмов, рассматриваемых Еврокомиссией в рамках «Европейского зеленого курса». Эта амбициозная инициатива призвана на 50% сократить выбросы парниковых газов в ЕС в течение следующих 10 лет (по сравнению с текущей целью в 40%) и превратить Европу в первый в мире «углеродно-нейтральный континент». Председатель Европейской комиссии Урсула фон дер Ляйен недавно назвала «Европейский зеленый курс» ключевым элементом экономического восстановления региона после пандемии COVID-19. Кроме того, углеродный сбор на импорт пользуется мощной поддержкой среди европейских производителей. Начиная с 2005 года многим из них приходится покупать квоты на выбросы парниковых газов, и, как следствие, они хотели бы применения тех же правил к зарубежными конкурентам, особенно из стран с менее строгими экологическим стандартами.

Подробности и сроки введения нового сбора еще обсуждаются и должны быть одобрены законодательными органами. Тем не менее в статье утверждается, что с большой степенью вероятности к импорту будет применен механизм «углеродного ценообразования», и компаниям следует быть готовыми к этому.

«Независимо от того, в каком виде будет принят соответствующий закон, размеры и важность европейского рынка означают, что данное событие может трансформировать сами основы глобального преимущества, — заявил Йохан Оберг, управляющий директор и старший партнер BCG и один из авторов исследования. — По всему миру компании будут вынуждены принимать срочные меры по сокращению выбросов углекислого газа».

BCG оценивает влияние пограничного углеродного сбора на широкий спектр секторов промышленности в различных странах. Исследование предполагает, что в рамках одного из возможных сценариев величина первоначального сбора составит $30 за тонну выбросов CO2. Степень влияния данного сбора на различные сектора промышленности будет во многом зависеть от их углеродоемкости, то есть относительного вклада в создание парникового эффекта. Еще один фактор, который нужно будет учитывать при расчете оказываемого сбором эффекта, — это индекс интенсивности торговли, то есть уровень торгового оборота в каждом конкретном секторе. Аналитики также оценили степень влияния нового сбора на прибыль от экспорта товаров в ЕС по каждому из секторов.

Учитывая последствия принимаемых мер для структуры конкурентного преимущества и прибыли, можно сделать вывод, что в наибольшей степени окажутся затронуты сектора, производящие продукты нефтепереработки и кокс (ключевой компонент для производства стали), а также горнодобывающая промышленность. Сбор снизит рентабельность поставок сырой нефти в ЕС в среднем на 20%, если цена на нее останется в переделах от $30 до $40 за баррель. Суммарная прибыль импортеров древесной массы в ЕС сократится в среднем на 65%.

Такие сектора, как металлургия, химическая и бумажная продукция, хотя и менее зависимы от торговли, также будут непосредственно затронуты пограничным сбором вследствие своей высокой углеродоемкости. Кроме того, нововведение резко сократит прибыль от импорта плоского металлопроката, который используется в производстве автомобилей и другой техники, а также в строительстве, — в среднем более чем на 40%. Что касается листовой стали, то производители из Китая и Украины, использующие доменные печи и кислородные конвертеры, в среднем пострадают намного больше, чем производители из Канады и Южной Кореи, применяющие более чистые электродуговые печи.

Последствия от введения пограничного углеродного сбора затронут все звенья производственно-сбытовых цепочек — их ощутят компании из разных секторов экономики как в ЕС, так и за его пределами. Учитывая размер европейского рынка, данный сбор также усилит давление на компании и правительства по всему миру, вынуждая их принимать дополнительные меры по ограничению выбросов. Компании из стран с собственными схемами «углеродного ценообразования», таких как Австралия, Канада или Япония, могут быть освобождены от данного сбора, если их правительства заключат новые торговые соглашения с Евросоюзом или пересмотрят существующие.

КАК НОВЫЙ УГЛЕРОДНЫЙ СБОР ПОВЛИЯЕТ НА РОССИЮ

42% всего российского экспорта приходится на страны ЕС. Углеродный сбор на импорт в ЕС станет новым существенным вызовом для российских экспортеров, особенно в таких отраслях, как нефтехимия, металлургия и производство удобрений. Россия занимает 2-е место после Китая по объему углеродоемкого экспорта в ЕС: около 150–200 млн т ежегодно по всем товарам и услугам, согласно данным ОЭСР (‘Carbon emissions embodied in international trade’).

Однако если не учитывать часть товаров и услуг, которые пока не включены в ETS ЕС (Emission trading scheme — cхема торговли квотами на эмиссии парниковых газов), например транспортные услуги, то облагаемая новым сбором база составит около 100–160 млн т, что приведет к дополнительной нагрузке для экспортеров из России порядка $3,0–4,8 млрд в год. Данный расчет основан на предположении, что облагаться сбором будет весь объем выбросов. Возможен и альтернативный вариант, когда облагаться сбором будет только превышение выбросов над установленным бенчмарком.

Введение углеродного сбора неизбежно повлечет за собой повышение стоимости российских товаров по ряду секторов, что, в свою очередь, может привести к изменению положения на кривой затрат и обострению конкурентной борьбы для российских игроков в ЕС, — особенно в энергетическом и металлургическом секторах , где есть товары с низкой добавленной стоимостью. Наибольшая часть бремени от нового углеродного сбора, вероятнее всего, ляжет на энергетический и металлургический секторы российской экономики

Из топ-8 стран — экспортеров в ЕС системы регулирования парниковых газов на сегодня нет только в Турции (экспорт СО2 44 млн т) и России.

У России пока нет внутренних механизмов, аналогичных ETS, — в отличие от Китая, Швейцарии, Норвегии и Кореи, а также отсутствуют договоренности по синхронизации с европейской системой. В Японии существует углеродный сбор, хотя и нет ETS, в США система присутствует в отдельных штатах.

Распределение нагрузки от углеродного сбора по отраслям:

  • нефтегазовая промышленность: 45–53% или 45–84 млн т СО2, прогнозный сбор — $1,4–2,5 млрд
  • металлургические и горнодобывающие компании: 25–30% выбросов, в том числе сталь — 14–19 млн т, прогнозный сбор $0,4–0,6 млрд
  • Производство удобрений, целлюлозно-бумажная и стекольная промышленность также могут ощутить значительную нагрузку

Конкурентоспособность

В некоторых отраслях российские компании могут потерять долю рынка в ЕС ввиду более высокой углеродной интенсивности по сравнению с другими странами. Например, для производителей азотных удобрений углеродный сбор может стать заградительно высоким, достигая 40–65% текущей экспортной стоимости удобрений.

В других отраслях отечественные компании, напротив, могут потеснить своих конкурентов из других стран: например, на рынке стали российские производители обладают более конкурентной структурой издержек и более низким углеродным следом по сравнению с Китаем. При средней себестоимости тонны стали $480–500 дополнительный углеродный сбор около $55 будет означать для китайских производителей, что издержки превысят текущие рыночные цены на сталь — $530 за тонну. Российские производители при средней себестоимости тонны стали в $320-340 и сборе около $47/тонна смогут сохранять низкие цены.

Рентабельность
В ряде отраслей углеродный сбор может привести к снижению рентабельности продукции.

Например, углеродный след производства нефти в России достигает ~10 г выбросов CO2 на МДж, в то время как в Саудовской Аравии этот показатель в два раза ниже, а в Канаде, напротив, почти в два раза выше — 18 г СО2 на МДж . Сбор повысит себестоимость добычи нефти на $1/барр. для Саудовской Аравии и на $2/барр. для России и США, что не приведет к изменению их позиций на кривой затрат относительно друг друга. При этом отдельные российские компании консервативно раскрывают в основном только прямые выбросы (Scope 1 ) — в таком случае сбор может быть примерно в четыре раза ниже.

Таким образом, в одних отраслях возникает риск снижения рентабельности, а в других — снижения конкурентоспособности по цене (при низкой марже) и потери доли рынка, что в денежном выражении будет более значительной потерей.

Антон Косач, управляющий директор и партнер BCG, отметил: «Поскольку углеродная интенсивность производства одних и тех же продуктов различается в разных странах и компаниях, углеродный сбор, скорее всего, тоже будет неодинаковым. Выиграют те, кто сможет своевременно адаптировать технологии и требования согласно стандартам ЕС. Работа по переходу на новые стандарты также может различаться по степени сложности. В зависимости от конкретной ситуации, например, в одном случае может потребоваться перенастройка и донастройка отчетности — уложиться можно в период около года, а в другом — глубокие изменения в производственных процессах и технологиях, что уже потребует инвестиционного цикла не менее трех — пяти лет».

КАК ПОДГОТОВИТЬСЯ?

«Несмотря на текущую неопределенность относительно механизмов и сроков введения углеродного сбора, готовиться к новым правилам торговли следует уже сейчас, пока еще есть запас времени, — утверждает Константин Полунин, партнер-эксперт и директор BCG. — Мы ожидаем, что новый сбор может быть введён уже в конце 2021 — начале 2022 года. До этого необходимо выстроить стратегию и сделать первые шаги по ее внедрению как на уровне государства, так и на уровне компаний-экспортеров. Крайне важно обеспечить выстраивание диалога с ЕС, перестройку внутреннего регулирования и поддержку стратегических “углеродных” отраслей.

Компаниям же следует начать измерять свой углеродный след, отслеживать стоимость углеродных выбросов и их влияние на общие затраты, планировать действия при различных сценариях развития событий, а также подключиться к процессу формирования государственной политики в этой сфере.

Те, кто лучше всего справится с этой задачей в каждом из секторов, не только получат конкурентное преимущество в Европе, но и обойдут менее адаптивных конкурентов на других рынках, поскольку все больше стран вводят финансовые стимулы для производителей в рамках противодействия изменению климата».

Проактивный подход демонстрирует Китай, который, будучи самым крупным экспортером, начал заниматься проблемой еще в 2013 году. Взаимодействие Китая с ETS ЕС включает как политический диалог с целью обеспечения сотрудничества, так и техническую подготовку платформы ETS, а также проведение тренингов для представителей компаний.

С 2018 года кооперация между ЕС и Китаем ведется на базе платформы ECPDD (платформа ЕС — Китай для политического диалога по торговле выбросами). Уже в текущем, 2020 году планируется запуск китайской ETS, создание которой с 2014 года велось при экспертной поддержке ЕС. Производство электроэнергии — первая из отраслей, которой коснутся нововведения, и это неудивительно: объемы выбросов одной этой отрасли почти в два раза превышают весь объем выбросов, регулируемый ETS ЕС.

Пять ключевых направлений проактивных действий для правительства России:

  1. Обеспечение прозрачности: разработка регуляторно-правовой базы стандартов измерения и отчетности по выбросам парниковых газов, а также механизмов и целей по снижению выбросов (что соответствует подписанным Россией Парижским договоренностям) и обеспечение прозрачности для всех участников.

    - В России уже разработаны и приняты стандарты по измерению парниковых газов и соответствующие ГОСТ .
    - Однако проект Федерального закона, который бы устанавливал обязанность юридических лиц отчитываться по выбросам парниковых газов, находится на обсуждении, не существует также и стандартной формы отчетности.

  2. Создание внутреннего механизма регулирования «углеродного рынка»: реализация механизма регулирования выбросов парниковых газов через введение государственного углеродного налога либо создание российской Системы торговли эмиссиями (ETS) по аналогии с биржей ЕС ETS. В этом случае благодаря политике ЕС ETS при соблюдении ряда условий возможен взаимный учет выбросов.
  3. Внешняя синхронизация: пересмотр системы регулирования, формирование требований, стандартов, условий и стимулов, соответствующих требованиям ЕС/международным, работа с европейскими регуляторами для синхронизации условий.
  4. Поддержка стратегических отраслей: на первых этапах субсидирование стратегических отраслей, привязанное к обязательствам по сокращению выбросов, может позволить компаниям постепенно адаптироваться к новой реальности.
  5. Диверсификация экспорта: формирование предпосылок для диверсификации торгового оборота крупного экспорта и расширения рынков сбыта.

    Пять ключевых направлений проактивных действий для российских компаний:

    • Измерение воздействия: необходимо разработать и внедрить механизмы, системы и стандарты измерения и отчетности по углеродному следу компании, вести работу над раскрытием информации в соответствии со стандартами для получения налоговых льгот.
    • Изменение технологий и способов производства для снижения углеродного следа компании.
    • Участие в формировании нормативно-правовой базы: компаниям следует принимать активное участие в разработке политики, чтобы окончательная версия механизма установления цен на углерод защищала их интересы и обеспечивала конкурентное преимущество.
    • Ведение внутреннего учета с использованием условных цен на углерод, использование результатов для принятия решений, оценка устойчивости кейса при различных сценариях цен на СО2.
    • Проактивная декарбонизация всей цепочки поставок:
      • Определение стратегии декарбонизации и кривой снижения углеродного следа;
      • Изменение технологий и способов производства;
      • Работа с поставщиками по декарбонизации операций.

    Антон Косач подчеркнул: «Помимо сложностей, связанных с переходом на новые правила торговли с ЕС, компании получают и новые рыночные возможности, такие как развитие в направлении более сложных или нишевых продуктов или обеспечение стабильной поставки в тех сегментах, где российское сырье превосходит сырье конкурентов. Так, канадская нефть в два раза более углеродоемкая, чем наша, что дает шансы нашим игрокам вытеснить с рынка менее эффективных конкурентов при настройке прямых каналов продаж. Сейчас наступил критический момент для того, чтобы тщательно оценить свою текущую ситуацию и положение на рынке, разработать подробный план и приступить к незамедлительным действиям. Выиграет тот, кто эффективно распорядится тем временем, которое остается до ввода сбора».

    О компании BCG

    Работая вместе со своими клиентами, мы находим для них не только решения наиболее важных задач, но и новые возможности. Компания BCG была первопроходцем в области стратегии бизнеса к моменту своего основания в 1963 г. Сегодня мы помогаем осуществить сложные изменения, вдохновляющие на полное преобразование организации для роста, построения конкурентного преимущества и лучших финансовых результатов.

    Современная успешная организация должна уметь сочетать навыки и способности машины и человека. Наши международные команды обладают глубокими экспертными знаниями в отраслевых и функциональных направлениях. Решения BCG основаны на передовых практиках управленческого консалтинга, а также глубоком понимании современных технологий и принципов развития организации, процессов цифровизации и целей бизнеса клиента.

    Уникальность нашей бизнес-модели состоит в том, что она целиком построена на принципах продуктивного сотрудничества как внутри BCG, так и на всех уровнях организации клиента, позволяя обеспечивать максимальные результаты.

    Press Releases