A New Approach to the Intractable Problem of Climate Change

Related Expertise: Smart Simplicity, Климат и окружающая среда, Social Impact and Sustainability

Новый подход к неподдающейся проблеме изменения климата

By François CandelonYves MorieuxMichel FrédeauEric BoudierVeronica Chau, and Rodolphe Charme di Carlo

«COVID-19 — это климат на сверхзвуковых скоростях», — сказал Гернот Вагнер, экономист Нью-Йоркского университета, изучающий влияние на экономику изменения климата. Действительно, оба эти явления демонстрируют экспоненциальный рост количества инфицированных и выбросов CO2 соответственно, а возможности борьбы с ними остаются ограниченными.

Последствия очевидны: имеется значительный риск внезапной перегрузки — либо системы здравоохранения, либо нашей коллективной способности контролировать уровень воздействия на окружающую среду.

В обоих случаях нам известны механизмы, позволяющие предотвратить или по крайней мере ослабить неблагоприятные последствия. Билл Гейтс еще в 2015 году называл в числе прочих необходимые меры для предотвращения глобальной пандемии. Человечество также осознаёт необходимость сокращать выбросы CO2 и удалять излишки CO2 из атмосферы. Однако, если в ответ на пандемию правительства по всему миру вводят экстренные меры, мало что делается в отношении климата. Таким образом, нам не нужно спрашивать себя: «Что мы можем сделать?», нам нужно спросить: «Почему не сейчас?»

Как было и с истощением озонового слоя, вертикальный, «сверху вниз», подход с координацией на наднациональном уровне мог бы помочь справиться с бездействием по поводу изменения климата. Однако последняя Конференция ООН (Конференция-25) принесла мало практических результатов. А тот факт, что между странами сегодня нет согласия и в способах борьбы с COVID-19, свидетельствует о низкой вероятности координированного на глобальном уровне правительственного ответа на изменение климата. Восходящий подход — через направленные на коррекцию поведения финансовые стимулы, такие как плата за выбросы CO2 в атмосферу, — также до настоящего времени не был особенно результативным. Нам необходим альтернативный, тщательно проработанный подход к поиску практических и по-настоящему эффективных решений. Мы применили концепцию «умной простоты», эффективную для решения комплексных проблем в бизнесе и не только, чтобы исследовать новый подход к решению проблемы бездействия по поводу климатических изменений (описание концепции «умной простоты» и ее значимости в контексте изменения климата приведено во врезке).

ПРИМЕНЕНИЕ КОНЦЕПЦИИ «УМНОЙ ПРОСТОТЫ» В СИТУАЦИИ БЕЗДЕЙСТВИЯ ОТНОСИТЕЛЬНО ИЗМЕНЕНИЯ КЛИМАТА

Некоторые проблемы, с которыми мы сталкиваемся в бизнесе и обществе, можно считать простыми — они имеют очевидную первопричину и могут быть решены путем применения известных готовых мер. Однако есть и другие проблемы, которые носят комплексный характер и возникают вследствие множества факторов. Например, к сегодняшней нашей неспособности справиться с изменением климата нас привела совокупность недостатков экономической, политической, финансовой, социальной и поведенческой системы.

Слишком часто наши усилия по решению сложных проблем — создание новых структур, процессов, систем, оценочных ведомостей, комитетов, уровней управления — оказываются контрпродуктивными. Эти традиционные управленческие приемы могут превращать «комплексность» в «запутанность». Исследования BCG показали, что организации, успешно справляющиеся с комплексными проблемами, фокусируются не на структурах и процедурах, а на контексте и способах взаимодействия людей внутри него. Они выясняют, почему люди делают то, что они делают, и затем пытаются изменить сложившийся контекст.

Мы использовали этот подход, который BCG называет «умной простотой», чтобы выяснить, какие меры могли бы помочь в решении комплексной проблемы бездействия по поводу изменения климата. «Умная простота» основывается на накопленных знаниях во множестве дисциплин, таких как экономика, организационная социология и теория игр, и определяется двумя принципами.

  • Во-первых, модели поведения следует анализировать как «рациональные стратегии», которым люди следуют в контексте стоящих перед ними проблем, ресурсов, которые они могут мобилизовать, и ограничений, которые им необходимо обойти. Это — логическое продолжение предложенной нобелевским лауреатом Гербертом Саймоном концепции «ограниченной рациональности»: она заключается в том, что люди принимают решения, которые рациональны в пределах их индивидуальных познаний. В отношении изменения климата люди при принятии решений могут руководствоваться наиболее очевидными соображениями (такими как соотношение качества и цены), не учитывая то, как их решения соотносятся с другими элементами системы.
  • Во-вторых, модели поведения отдельных людей могут в совокупности давать такие коллективные результаты, которые могут отличаться от изначальных намерений кого-либо из них. Поэтому важно понимать, каким образом модели поведения отдельных людей влияют друг на друга и сочетаются одна с другой. Эта идея принадлежит нобелевскому лауреату Томасу Шеллингу. В случае с бездействием по поводу изменения климата усилия отдельных компаний, пытающихся демонстрировать передовые методы управления (и в этой связи уделяющих первоочередное внимание коэффициентам эффективности или повышению краткосрочных доходов для акционеров), приводят к непредвиденным коллективным последствиям, таким как неспособность той или иной отрасли перейти на возобновляемые источники энергии.

Когда контекст индивидуальных моделей поведения станет понятен, придет очередь работы со стейкхолдерами (или интеграторами) с целью выявить, какие изменения этого контекста либо поспособствуют популяризации новых моделей поведения, либо создадут новые позитивные эффекты в формах взаимозависимости, кооперации или научения — и тем самым улучшат общие результаты.

На рисунке ниже показано, как мы применяли «шесть простых правил» концепции «умной простоты», которые помогают нам понять контекст и привлечь интеграторов для помощи с его изменением — к комплексной проблеме бездействия в отношении климатических изменений.

Два взгляда на бездействие по поводу изменения климата

Бездействие по поводу климатических изменений, будучи комплексной проблемой, должно рассматриваться одновременно со стратегической и системной точек зрения. Со стратегической точки зрения отдельные модели поведения можно анализировать как «рациональные стратегии», которым люди следуют в контексте стоящих перед ними проблем, с учетом ресурсов, которые они могут мобилизовать, и ограничений, с которыми им приходится считаться. С системной точки зрения можно анализировать то, каким образом модели поведения отдельных субъектов в совокупности приносят коллективные результаты, уже не имеющие прямой связи с индивидуальными мотивами.

Изменение климата — это проблема, затрагивающая весь социум, и потому особенно важно понимать, каким образом взгляд на нее как на общую для всех перспективу влияет на поведение всех членов социума (потребителей, лидеров государств, руководителей компаний, инвесторов), взаимодействие и взаимное влияние между ними (см. рисунок 1).

Замкнутый круг

Если взглянуть на проблему изменения климата с системной точки зрения, мы увидим, что существующие сегодня стили поведения отрицательно влияют друг на друга, одновременно оказывая негативное воздействие и на изменение климата в целом. В настоящее время ископаемые виды топлива дешевы и доступны, а тщательно оценивать риск отрицательного воздействия активов и бизнес-моделей компаний на климат нет необходимости. Соответственно, у большинства современных компаний мало стимулов для принятия мер, направленных на улучшение состояния окружающей среды, таких как использование «зеленой» энергии в производстве или сокращение избыточных поездок. Исключением здесь, возможно, являются семейные предприятия, горизонты деятельности которых охватывают несколько поколений. Кроме того, общий рост совокупного спроса на энергоносители и товары, изготовленные из ископаемых видов топлива (например, из пластика), подстегиваемый общим ростом численности населения, лишь усугубляет ситуацию.

Прямым следствием являются более высокие цены на многие категории продукции, с которыми сталкиваются потребители в попытке купить что-то, не вредящее климату, например, электромобиль или энергосберегающее оборудование для дома. Можно возразить, что кризис, вызванный COVID-19, может поспособствовать укоренению более экологически ответственных привычек, однако мы можем столкнуться и с дальнейшей поляризацией потребления, обусловленной страхами людей за свое здоровье и последствиями экономического спада. Например, автомобильный трафик в Китае вернулся к обычным значениям всего за несколько дней после окончания локдауна, в то время как загруженность общественного транспорта осталась низкой.

Так что пока компании могут обеспечивать инвесторам отдачу на вложенные средства, используя для этого старые, неэкологичные бизнес-модели, а у инвестиционных фирм нет никаких стимулов для корректировки своих портфелей таким образом, чтобы отдать предпочтение заботящимся об экологии компаниям. И цикл этот бесконечен (см. рисунок 2).

Правительство может играть центральную роль в преодолении этой инерции, поскольку у него есть властные полномочия для изменения режима регулирования тех отраслей, которые наиболее важны с точки зрения достижения целей Парижского соглашения. В то же время возможности такого влияния ограничиваются политической оппозицией — в особенности со стороны влиятельных групп, которые через финансирование кампаний и лоббирование всеми силами стремятся противодействовать любым мерам борьбы с изменением климата.

Как следствие, в регулировании экологической, социальной сферы и сферы корпоративного управления (ESG — Environment, Social, Governance) правительства уделяют особое внимание финансовым институтам, как видно, к примеру, из статьи 173 Закона Франции «Об энергетическом переходе». Тому есть причина: действие, приложенное к портфелям инвесторов, может косвенным образом отразиться и на других отраслях, хотя и с менее выраженным эффектом, и при этом предотвратить прямые последствия для конечных потребителей, которые по совместительству еще и избиратели. Действительно, когда люди обеспокоены тем, на что купить самое необходимое, им сложно думать о том, чтобы ратовать за введение нового регулирования ради сохранения климата. Все это создает парадоксальную ситуацию: в эпоху набирающего силу по-настоящему стихийного движения населения за борьбу с изменением климата (к примеру, экологические марши собирают миллионы участников) мы видим, что политики продолжают бездействовать. Отчасти это объясняется контролем над регулированием со стороны влиятельных групп, преследующих собственные интересы, однако другая часть объяснения состоит в том, что менее привилегированные классы куда больше заботит вопрос о том, как им дожить до конца месяца, чем проблема конца света.

Недавней иллюстрацией этого стало избрание скептически настроенного по отношению к климатическим проблемам политика в Австралии всего за несколько месяцев до экологической катастрофы. Напротив, в тех регионах, где проблема изменения климата уже воспринималась жителями как значительная, например в Калифорнии, в законодательство вносились изменения, отражающие волю избирателей. Однако в целом правительства склонны откладывать пересмотр проводимой ими политики по климату: даже Франция, несмотря на значительный вклад на этапе разработки Парижского соглашения, не достигла целей, намеченных ею для себя в рамках этого соглашения, отчасти из-за выступлений «желтых жилетов» против повышения налогов на ископаемое топливо. Все это укрепляет бытующее среди инвестиционных фирм мнение о том, что доходности компаний, не уделяющих внимания вопросам изменения климата, ничто не угрожает.

Как создать «благотворный круг»

Однако есть надежда на высшее руководство компаний, которое определяет курс своих организаций в рамках выполнения своих обязанностей по управлению активами. Таким образом, первый шаг на пути к активным действиям заключается в том, чтобы понять поведение отдельных людей со стратегической точки зрения.

Шаг 1. Понять причины поведения людей

Когда речь заходит о поведении людей, «рациональное» не означает «эгоистичное» или «утилитарное». В социологическом анализе рациональность рассматривается в контексте индивидуальных целей, ресурсов и ограничений. Рисунок 3 помогает нам понять, почему люди не выбирают образ действий, который позволил бы им разорвать замкнутый круг.

В конце концов, безопасная для климата модель поведения может стать массовой, только когда «экологичные» товары и услуги будут доступны большинству потребителей по ценам, эквивалентным «неэкологичным» аналогам при сопоставимом качестве. На это обычно требуется время, даже если государство предложит значительные льготы, как в Норвегии, например, в отношении электромобилей.

Вот почему крайне важно инициировать и начать разгонять этот процесс уже сейчас, и интеграторы — это ключи, которые позволят открыть эту дверь.

Шаг 2. Найти нужных интеграторов, чтобы запустить процесс...

Изменение климата сегодня — показательный пример ситуации, когда за безответственное поведение одних расплачиваются другие. Те, чьи действия вызывают изменение климата, как правило, не чувствуют на себе худших последствий этого изменения, а расплачиваются за них следующие поколения или отдельные категории жителей страдающих регионов, например Мальдивских островов. Такое поведение изменится лишь тогда, когда эти последствия начнут останавливать тех, кто их создает; и именно здесь «интеграторы» играют важнейшую роль. Интеграторы — это действующие участники экосистемы, которые могут убедить других агентов изменить поведение в сторону сотрудничества. Это им удается, поскольку они обладают двумя характеристиками: личной заинтересованностью в том, чтобы убедить других агентов измениться, и возможностью действовать, основанной на знании и влиянии. Применительно к проблеме изменения климата мы выявили трех потенциальных интеграторов, заслуживающих более подробного рассмотрения: это институциональные инвесторы, молодые перспективные кадры и потребители, озабоченные проблемами экологии.

Институциональные инвесторы. Эти интеграторы заинтересованы в том, чтобы добиться изменений от других действующих лиц. Действительно, по результатам опроса, проведенного BCG в 2020 году, создание долгосрочной стоимости является наивысшим приоритетом для 63% инвесторов, и они ориентированы на длинный горизонт планирования. Исследования показывают, что они держат объект инвестиций в среднем около пяти лет и все чаще в структуре портфелей увеличивают объем для прямых вложений в капитал непубличных компаний. Это означает, что связанная с климатом неопределенность, которую чаще можно заметить именно в долгосрочной перспективе, неблагоприятно отражается на них, поскольку динамика их портфелей определяется оценкой входящих в них активов — некоторые из которых подвержены риску изменения климата с регуляторной и/или физической точек зрения. Например, по оценкам Банка Англии, изменение климата может затронуть активы стоимостью 20 трлн долл. США. Помимо большой заинтересованности в решении проблемы изменения климата институциональные инвесторы обладают весомым потенциалом влияния, если учитывать, что у них в управлении находятся активы стоимостью около 100 трлн долл. США. Если они решат скорректировать свои инвестиции сообразно их влиянию на климат, последствия этого испытают на себе компании и правительства (или, скорее, заранее постараются этого не допустить).

В распоряжении институциональных инвесторов имеются два рычага. Первый — это их способность увеличивать стоимость капитала для фирм, в особенности для тех, чьи бизнес-модели станут менее жизнеспособными с финансовой точки зрения, когда мир начнет активнее бороться с изменением климата. По мере того как кредиторы и инвесторы будут сокращать свои позиции в ценных бумагах этих компаний, стоимость капитала для них будет расти. И все-таки за один день все не изменится — когда ответственные инвесторы уйдут, их место могут занять менее ответственные.

Второй рычаг — это их влияние среди руководителей компаний, которое они могут использовать для продвижения изменений в бизнес-моделях. Одной из возможных тактик является публичное порицание — так, Blackrock раскритиковала Siemens за плохие экологические показатели в феврале 2020 года, однако инвесторы могут применять различные модели влияния, такие как голосование по доверенности и коалиции, чтобы добиваться от фирм конструктивного сотрудничества. В данном случае перемена также не будет мгновенной; когда ответственные инвесторы выходят из этих секторов, на их место, как правило, приходят менее ответственные.

Молодые перспективные кадры. Эти интеграторы хорошо представляют себе осязаемые последствия изменения климата, считают, что им с высокой вероятностью придется в своей жизни столкнуться с последствиями бездействия в этой сфере, и имеют значительное влияние на компании как их действующие и потенциальные работники. Они действительно могут заставить фирмы нести последствия бездействия в отношении климатических изменений, отдавая приоритет «экологичным» фирмам при принятии решений о трудоустройстве — смелый шаг, учитывая, что многие организации сталкиваются с нехваткой перспективных кадров. Опрос, проведенный в 2019 году в США, показал, что уже сейчас около 40% миллениалов выбрали работу, руководствуясь «экологичностью» работодателя. Может показаться, что это много, в особенности если сравнить с критериями выбора места работы, которыми руководствовались предыдущие поколения, однако большинство, 60%, по-прежнему не предпринимает действий в этом направлении.

Потребители, озабоченные проблемами экологии. Как покупатели продуктов и услуг такие компании и частные лица вольны выбирать экологически безопасные предложения, порой даже если они дороже альтернатив. Подобные действия потребителей имеют множество благоприятных последствий: они побуждают поставщиков продуктов и услуг разрабатывать экологичные предложения, они финансируют «кривую опыта» компаний и могут служить вдохновляющими ориентирами и примерами для других фирм из той же и иных отраслей экономики. Сегодня лишь немногие потребители (правительства, компании и частные лица) руководствуются при принятии решений о закупках в первую очередь экологическими последствиями, и, соответственно, это не отражается на рыночных оценках компаний (продавцов). Однако как только эта фракция станет достаточно многочисленной, такие покупатели окажутся мощнейшим фактором, определяющим рыночную стоимость. Причем такое изменение может произойти одномоментно, как это случилось в США в 2008 г., когда внезапно рухнули оценочные показатели угольной промышленности.

Возникает вопрос, могут ли выступать интеграторами правительства и международные финансовые организации. В настоящее время — нет. Центральные банки, к примеру, придерживаются долговременного подхода, однако не располагают инструментами, позволяющими им непосредственно влиять на регулирование в каких-либо сферах помимо налогово-бюджетной политики. Наднациональные организации не имеют явной заинтересованности в изменениях. Например, ВТО могла бы выступить за создание «климатического клуба», который налагал бы на неприсоединившихся значительные санкции, как предлагал нобелевский лауреат Уильям Нордхаус, однако такой шаг вступил бы в противоречия с уставными целями этой организации, призванной способствовать глобальной торговле.

Мы абсолютно уверены, что объединенные усилия трех интеграторов позволили бы повысить готовность компаний инвестировать в развитие инновационных, экологически устойчивых решений. Так экологически безопасные альтернативы могли бы с большей легкостью достичь масштаба, достаточного для ценовой доступности массовому потребителю. Недавней иллюстрацией этого процесса, хотя в основе и были иные мотивы, может служить финансирование жителями Германии «кривой обучения» в области разработки солнечных панелей; в конечном итоге, эту технологию удалось сделать жизнеспособной заменой дизельным генераторам в некоторых регионах.

...и создать «благотворный круг» моделей поведения

Чтобы понять, каким образом интеграторы могут стать катализатором радикальных изменений в подходе к борьбе с изменением климата, нам необходимо вернуться к системному взгляду на проблему. На самом деле, чем прочнее замкнутый круг, тем более выраженным будет эффект от его разрыва, как с точки зрения скорости, так и с точки зрения масштаба. Все силы, работавшие на сохранение сложившегося равновесия, немедленно начинают работать в обратном направлении. Если взглянуть на проблему с системной точки зрения, интеграторы запускают «благотворный круг» борьбы с изменением климата, перекладывая тяжесть последствий нежелательных изменений системы на субъектов таких изменений.

Этот «благотворный круг» схематически представлен на рисунке 4. Когда инвесторы узна́ют, насколько бизнес-модель компании уязвима к изменениям климата, — именно это является ключевым переломным моментом, — всем придется учитывать это при расчетах чистой приведенной стоимости (NPV — net present value). Как следствие, компании, принимающие небезопасные с точки зрения климата решения, не будут пользоваться успехом у инвесторов.Таким образом, у фирм появляется стимул становиться более экологически ответственными, особенно в том, что касается производственной деятельности (в частности, переходить на энергию из возобновляемых источников), несмотря на то, что это может повредить их краткосрочным финансовым показателям. Компании, перестраивающие свои операционные модели, впоследствии привлекают не только инвесторов, но и потребителей, озабоченных проблемами экологии, и молодые перспективные кадры.

По мере того как компании продвигаются вверх по «кривой обучения», экологически безопасное производство становится конкурентоспособным по уровню издержек, а экологичная продукция становится нормой. Это выгодно всем потребителям, поскольку в прошлом остается мучительный компромисс между краткосрочными приоритетами (оптимизация покупательской способности) и долгосрочными задачами (сделать планету пригодной для жизни будущих поколений). При этом следует иметь в виду, что параллельно с описанным выше состоятельные люди — не вынужденные выбирать, что для них важнее: дожить до зарплаты или не допустить конца света, — могут сыграть роль дополнительного ускорителя, корректируя свои покупательские привычки в сторону безопасных для климата альтернатив, даже несмотря на то, что они пока еще дороже других.

Все это вынуждает компании делать своим приоритетом экологически безопасные альтернативы, поскольку так они могут оставаться привлекательными для потребителей и обеспечивать отдачу своим инвесторам. Уже в силу этого у инвестиционных фирм появляются дополнительные основания для выделения экологически устойчивых инвестиций как приоритетных в своих портфелях. Таким образом, круг замыкается.

В условиях такой новой динамики влияние государства может значительно возрасти, поскольку нет компромисса между приоритетами граждан и потребителей. Политики могут активизировать работу по регулированию финансовой отрасли, ужесточая режим регулирования отчетности и обеспечивая таким образом прозрачность для инвесторов. Поскольку финансовые организации, как правило, соблюдают законы, а порой еще и помогают их писать, это может создавать весьма позитивный лавинообразный эффект для других отраслей. По мере распространения доступных по цене и безопасных для климата вариантов критический настрой населения по отношению к изменениям в регулировании, скорее всего, ослабнет. Таким образом, правительства могут планировать обновление систем регулирования и директивные меры по формированию безопасных для климата моделей поведения (например, введение отрицательных стимулов для использования энергии из ископаемых видов топлива, а в некоторых случаях — полных запретов) при всемерной поддержке населения, а инвестиционные фирмы, в свою очередь, вероятно, будут приветствовать такие изменения.

Шаг 3. Создать условия для скорейшего начала работы интеграторов

Молодые кадры уже подталкивают компании к принятию мер в связи с изменением климата, однако главным приоритетом должно послужить ускорение вступления инвесторов в процесс. Для этого требуется повысить как их уровень знаний, так и их влияние, причем в двух плоскостях: среди инвестиционных фирм, чтобы быть уверенным, что все они учитывают вопросы климата в своей практике управления портфелями (например, решительно выступая за нейтральность по углеродным выбросам), а также внутри инвестиционных фирм, чтобы все управляющие инвестициями гарантированно соблюдали такое изменение. Ведущие инвесторы уже начали двигаться в этом направлении, как следует из письма главы BlackRock Ларри Финка, разосланного руководителям компаний в 2020 году, в котором сказано, что «риск климата — это инвестиционный риск». И все же существует намного более значительный потенциал.

Инвесторам требуется информация по климату, которая согласуется с их целями (и фидуциарными обязательствами) для максимизации прибыли акционеров (TSR — total shareholder return). Им требуются надежные свидетельства того, что безопасные для климата инвестиционные решения оказывают нетто-положительный эффект на показатели их портфелей. Как прямо сказал Фредерик Самама во время дачи показаний в марте 2020 года перед Специальным комитетом Сената США по климатическому кризису: «Традиционные ретроспективные модели рисков не учитывают будущие риски. Нам нужны новые модели для работы». И действительно, инвесторам необходим доступ к точной, стандартизированной информации, в особенности по физическим рискам (финансовые потери по причине возрастающей частоты и тяжести погодных явлений, обусловленных изменением климата, например) и уязвимости к энергетическому переходу (например, неочевидные финансовые последствия изменений в регулировании или социальных нормах, которые могут стать следствием быстрого перехода на низкоуглеродные источники энергии).

Важным первым шагом здесь стало бы соблюдение компаниями принципов, заданных Рабочей группой по вопросам раскрытия финансовой информации, связанной с изменением климата (TCFD — Task Force on Climate-related Financial Disclosures). Действительно, в русле логики «умной простоты» TCFD может превратить замкнутый круг в круг добродетельный. Чем быстрее компании сплотятся вокруг такого стандартизированного раскрытия связанных с климатом показателей — например, публикуя их в годовых отчетах, — тем скорее и в более полном объеме принимаемые ими меры по борьбе с изменением климата будут вознаграждены инвесторами. Почему? Придерживаясь принципов TCFD и соблюдая предусмотренные ими обязательства, фирмы повышают прозрачность в отношении экологических последствий своей деятельности, а это, в свою очередь, помогает акционерам выявлять лидеров в борьбе с изменением климата и вознаграждать их. Когда к инициативе присоединится достаточное количество компаний, TCFD сможет в значительной степени влиять на ожидания инвесторов, что в свою очередь может привести к масштабному перераспределению капитала между классами активов. Все это происходит попутно с расширением возможностей других ценных ESG-концепций. Например, показатели, раскрываемые в рамках TCFD, можно даже использовать для составления «рейтинга климатических рисков» по фирмам и странам, а также для стресс-тестирования устойчивости стран к неблагоприятным климатическим изменениям, подобного стресс-тестированию финансовых организаций в контексте энергетического перехода, проведенного DNB в 2018 году. Такие дополнительные инициативы способствовали бы более масштабному притоку капитала в те компании, которые являются наиболее прозрачными и активнее всех борются с изменением климата.

Таким образом, инвесторам отводится ключевая роль — взаимодействуя с политиками и регуляторами, они следят за тем, чтобы схемы раскрытия информации соответствовали требованиям инвестиционного анализа, и организуют совместные инициативы инвесторов (такие как Climate Action 100+, в которую входят более 450 инвесторов, управляющих активами стоимостью более 40 трлн долл. США), направленные на разработку указаний по саморегулированию для компаний и активов в их портфелях. Вот конкретный пример: Британская ассоциация инвесторов предписала компаниям в трехлетний срок описать в своих годовых отчетах, каким образом они планируют измерять угрозу глобального потепления и что собираются предпринять для противостояния ей.

Вся эта принципиально новая информация должна позволить инвесторам отслеживать экологический рейтинг их портфелей по набору определенных показателей, таких как целевые уровни выбросов, и следить за корреляцией с доходностью вложенных средств (ROI — return on investment). Такое изменение образа мыслей также имеет ключевое значение как фактор, стимулирующий финансовые инновации для поддержания устойчивого роста рынка капитала. Например, когда Amundi создала фонд AP EGO, она следила не только за финансовыми показателями фонда, но и за тем, как он влияет на достижение Целей устойчивого развития (ЦУР) ООН.

В дополнение к таким инициативам уровня отдельных фирм и отрасли в целом, к процессу необходимо привлекать также отдельных инвестиционных менеджеров внутри фирм. От них обязательно нужно требовать понимания важности климатического аспекта в оценке портфеля; они также должны быть в курсе редко используемых «климатических» финансовых инструментов, таких как «зеленые» облигации. Для тех, кто уже занимается инвестициями, соответствующее обучение может быть организовано самой фирмой; будущих инвесторов следует обучать этому в учебных заведениях. Партнерство между IFC (International Financial Corporation) и Стокгольмской школой экономики — это конкретный пример того, как следует устранять пробелы в знаниях, однако программы, подобные этой, пока редки.

Параллельно инвестиционным фирмам необходимо менять многое в практике своей работы, потому что иначе они не смогут конвертировать свои знания во влияние. Установление конкретных КПЭ и стимулов на уровне портфеля — ключевой шаг к тому, чтобы вопросы устойчивости климата стали неотъемлемой частью управления инвестиционными портфелями. Например, фирмы могут устанавливать стратегические цели по климату (такие как целевые уровни снижения выбросов углерода) для всего портфеля, включая всю инвестиционную и финансовую деятельность. Вклад отдельного управляющего инвестициями в достижение целевого уровня можно измерить и связать с бонусом по результатам работы, с учетом ограничений, налагаемых типом портфеля (таких как география или отрасль). Кроме того, будет крайне важно закрепить подотчетность по показателям в сфере борьбы с изменением климата на всех уровнях, за всеми бизнес-единицами и регионами деятельности инвестиционной фирмы, обеспечивая действенность принимаемых мер, к примеру, через многофункциональные рабочие группы.

Наконец, инвесторы могут использовать принципиально новые структуры для стимулирования мер по укреплению экологической устойчивости в компаниях, входящих в их портфели. Например, купон по первой в истории облигации, привязанной к показателям экологической устойчивости, которую выпустила в 2019 году итальянская компания Enel, был поставлен в зависимость от перевода фирмой не менее 55% ее установленной мощности на возобновляемые источники энергии к 2021 году. Если цель достигнута не будет, купон будет увеличен вплоть до погашения облигации. Это предложение имело большой успех: объем подписки втрое превысил фактический объем эмиссии, позволив Enel расширить свою базу инвесторов.

Что теперь?

В начале 2020 года, еще до того, как разразился кризис, вызванный COVID-19, было объявлено о значительных инициативах, большинство из которых нельзя было и представить всего несколькими месяцами ранее. Инвесторы (письмо главы BlackRock), компании (глава Amazon Джефф Безос выделил 10 млрд долл. США на борьбу с изменением климата) и правительства (В. Орбан в конце января официально озвучил обязательства Венгрии по борьбе с изменением климата, отчасти под впечатлением от выборов «зеленого» мэра в Будапеште) начинают действовать. Однако этого недостаточно, и пандемия не должна быть оправданием для отсрочки мер борьбы с изменением климата. Вызывают беспокойство и такие новости, как, в частности, сведения о том, что в Канаде средства из пакета мер по восстановлению после пандемии были выделены угольной промышленности, несмотря на обязательство правительства следовать «Зеленым новым курсом», принятое всего несколькими месяцами ранее.

И все же мы уверены, что надежда есть. Помимо насущной необходимости обложить налогом выбросы углерода — такая мера позволит скорректировать цены, воздействовать на рентабельность организаций и будет способствовать перераспределению ресурсов в пользу менее привилегированных слоев, тем самым став «топливом» справедливого и энергичного перехода, — социология указывает нам на возможность более радикальных изменений. Для этого должны быть одновременно соблюдены два условия: наличие замкнутого круга нежелательных моделей поведения и существование интеграторов, способных сдвинуть ситуацию в сторону круга благотворного. К счастью, изменение климата — дело небыстрое по определению: соответственно, можно оперативно провести наиважнейшие изменения, если только мы сумеем незамедлительно принять целенаправленные меры, чтобы повлиять на самого влиятельного интегратора — институциональных инвесторов. Хотя нет гарантий, что ожидаемые перемены произойдут за одну ночь, конечный результат в любом случае будет благоприятным для окружающей среды. А цена провала для человечества будет высокой. В отличие от COVID-19, климатическая «пандемия» не достигнет пика (выработать «коллективный иммунитет» к изменению климата невозможно), однако формула вакцины (остановить выбросы CO2) уже известна.

protected by reCaptcha

BCG Henderson Institute Newsletter

Новый подход к неподдающейся проблеме изменения климата

SUBSCRIBE